Анник д'Астье

Такие учителя утверждают, что в их школах оценка духовного развития неразрывно переплетается с обучением и практическими занятиями. Учитель может судить о мере просветленности ученика, глядя, как тот исполняет определенные задачи и упражнения, а то и просто по ответу на произвольный вопрос, поставленный в самых обыденных обстоятельствах.

Учителя и ученики, живущие в непосредственной близости друг от друга, то есть в границах одной общины, полагают, что сама их совместная жизнь представляет собой единую великую арену испытаний. Мел Вайтзмэн в общих чертах описывает характер таких неофициальных проверок, участником которых он не раз становился за долгие годы жизни и работы в северокалифорнийской общине дзэн-буддистов:

Мера просветленности определяется в повседневных занятиях. Ученики годами учатся бок о бок. Все настолько хорошо знают друг друга, что нет никакой нужды в дополнительных проверках их практических навыков и глубины понимания. Я редко задумываюсь о проверках, потому что все измеряется практикой. Что бы ты ни делал, это уже проверка.

Духовная практика, садхана, представляет собой неоценимое средство оценки просветленности. Ученик трудится, повышая целостность практики, а учитель наблюдает. Как указывает Вайтзмэн, если учитель всю жизнь изучает деятельность ума и хитрости эго, он нередко с одного взгляда может оценить уровень духовного развития ученика; именно поэтому учитель дзэн может порой звякнуть колокольчиком, стоит ученику сделать шаг на порог.

Особенности методов проверки, используемых в той или иной духовной школе, зависят от того, что именно каждый учитель считает оптимальным выражением духовного развития; очевидно, что каждый понимает «просветленность» по-своему, — и это относится даже к тем, кто, по всеобщему убеждению, ее обрел!

То, что происходит во враля духовных переживаний, может быть понято только будучи испробованным. В противном случае мы уподобимся тому, кто назовется поваром, откроет шикарный ресторан, и тут же отравит клиента.

Ли Лозовик

В одних современных школах эволюция пробужденности подразумевает вполне определенную последовательность видений, в других — глубину понимания, которая отражается во владении коанами, а в третьих — готовность проявить сострадание в самых неприятных обстоятельствах.

Проверка учителей

Агхори Вималананда, духовный наставник Роберта Свободы, хорошо разбирался в путях кармы и одновременно питал страсть к проверке и разоблачению фальшивых святых и лжеучителей, существенно переоценивавших свое духовное величие. Роберт Свобода рассказывает: «Сталкиваясь с очередным типом, напялившим духовные штаны "не по размеру", Вималананда, за редкими исключениями, непременно считал своим долгом вернуть зазнайку на землю, а порой и добиться того, чтобы он сам пожелал провалиться сквозь землю от стыда». Ниже приводится история, которую Вималананда поведал Роберту Свободе; посвящена она тому, как он «испытывал» индийского духовного учителя по имени Таат Махараджа:



Я был с ним суров... Один приятель привел меня к Таату Махарадже, заверив, что этот человек на долгие часы погружается в самадхи, а последователи его тем временем поют и молятся. Я не поверил его словам и решил провести даршан[8]. Я сразу понял, что этот парень просто сидит с закрытыми глазами и всех дурачит. Самое поразительное, что я обязан был поклониться ему! Посидев немного, я внимательно осмотрел комнату и замыслил план. Дома я заточил гвоздь до остроты иглы, а через несколько дней вернулся к Таату Махарадже и занял очередь среди тех, кто жаждал припасть к его лотосоподобным стопам. Когда пришел мой черед, я наклонился, занес гвоздь над головой и вонзил его шарлатану в ногу. Боже ты мой! Как же бедняга ругался! Своими воплями он начисто заглушил песнопения поклонников.

Вы полагаете, что на гвоздь в ноге отреагировал бы любой, даже если он пребывает в самадхи?

Нет — если, конечно, самадхи настоящее. Пребывающий в самадхи не сознает окружающего мира. Если бы Таат Махараджа действительно был погружен в самадхи, он ничего бы не почувствовал. Но он просто притворялся и потому получил все сполна. Все вокруг остолбенели, так что я успел выскочить за дверь, где меня поджидала машина с сообщником, — и мы удрали. Не хочу даже думать о том, чем бы все кончилось, если бы меня поймали! [5—6]

Конечно, такая веселая — для всех, кроме Таата Махараджи, — шутка действительно представляет собой редчайшее исключение из общего правила проверки равных себе. Несмотря на это, она подчеркивает мысль о том, что в учительской среде один учитель способен помочь другому так, как не поможет больше никто.

Вопрос: может ли один учитель чему-то научиться у другого?

Ли Лозовик: нет, если они оби считают себя просветленными.

В силу динамики испорченности и круговой поруки, которые осложняются неизменным коварством эгоистического мышления, человек, исполняющий роль учителя, нередко требует помощи со стороны равных и старших.



Чарльз Тарт делится своей мечтой о своеобразном «Клубе духовных учителей», который смог бы обеспечить обмен опытом и взаимную проверку равных по положению наставников:

Когда-то я мечтал о том, чтобы все, кто занимаются духовным обучением, стали членами особого клуба для учителей, куда ни под каким видом не допускали бы учеников. Там можно было бы посидеть, попить пивка, посмотреть телевизор, потолковать о своем занятии и сбить друг с друга спесь: «Эй, неужели ты своим ученикам такие вещи поручаешь?» или: «Самая нелепая выдумка, о какой мне только доводилось слышать!» В таком месте каждый мог бы услышать мнение коллег, знающих толк в своем деле. Коллегиальность, то есть принцип взаимной проверки, очень важна.

Как выяснилось, Регги Рей с единомышленниками уже воплотили эту мечту в действительность, несмотря на то, что они живут и работают в разных концах страны. Рей и его коллеги, которых признал ачаръями[9] Сакьонг Мипхам Ринпоче, сын и преемник Чогьяма Трунгпа Ринпоче, постоянно поддерживают связь друг с другом и регулярно проводят личные встречи:

Раз или два в год мы с остальными учителями встречаемся и целую неделю беседуем и вместе занимаемся различными практиками. Это прекрасно, хотя и очень болезненно. Когда ты, учитель, беседуешь со своими учениками, это одно, но когда ты среди равных и каждый как на ладони, чувствуешь себя растоптанным в пыль. Это чудесно, когда тебя окружают люди, мгновенно реагирующие на любую попытку раздуть из мухи слона. Стоит лишь подумать, что ты все-таки что-то из себя представляешь, как кто-то бросит: «Заткнись!» Я очень рад, что у меня есть такие друзья.

К сожалению, подобному общению с равными и старшими больше всего противятся именно те, кому оно настоятельно необходимо. Избегают они его порой умышленно, но чаще все-таки неосознанно, так как ощущают, что коллеги без труда разгадают любые игры и выходки эго. Рассуждая о случае, когда очень известный духовный учитель полностью отказался от общения с другими наставниками, Кен Уилбер задается вопросом:

Как, собственно, должен вести себя Самый Просветленный Мировой Учитель по отношению к миру? Прятаться, избегать людей или участвовать в общественной жизни, выйти на арену свободного диалога, встречаться с другими религиозными учителями и адептами, пытаться завязать всеобщий разговор, где истинность его взглядов закалится в испытаниях полезным огнем, который разведут оппоненты?.. Но такая открытость требует нравственного мужества, желания общаться и отвечать на вопросы. [7]

Можно ли проверить самого себя?

В ответ на вопрос о том, можно ли достаточно достоверно оценить собственное духовное развитие, Арно Дежарден предостерегает: «Для это нужна невероятная честность, верность истине... и стыд перед неправдой». Самопроверка — опасный путь, если она остается единственной формой контроля над собой. Даже самый честный и искренний человек рискует обмануть себя, и угроза эта слишком велика для того, чтобы самопроверку можно было счесть единственным необходимым методом подтверждения собственной просветленности.

Очень легко подвергнуть сомнению чьи-то ни первый взгляд нелогичные, смешные или странные убеждения, но свои собственные всегда принимаются за истину.


4793244352776193.html
4793354021326114.html
    PR.RU™